— Ирония неуместна, Константин Дмитрич, — парировал Турецкий.

Когда Меркулов переходил на имя-отчество, значит, действительно пора завязывать с трепом. Но тем не менее последнее слово Александр хотел оставить за собой. Он поднялся и спросил:

— А при чем тут газеты… телевизор… о которых ты спросил вначале? Разве уже успели раззвонить?

— Нет, разумеется. Это ж случилось всего какие-то три… — Меркулов посмотрел на наручные часы и поправился: — Три с половиной часа назад. Откуда? А вопрос был задан просто для выяснения твоего общего утреннего состояния, способен ты хоть что-то соображать или еще нет. Я ответил? — И Меркулов беспечно ухмыльнулся.

И это тоже в порядке вещей.

Тем не менее голова больше не болела, хотя и особой свежестью в мыслях Александр Борисович тоже не мог бы похвастаться.

Итак, первым делом надо выяснить, кто выезжал на место происшествия, что дал первоначальный осмотр, чем порадуют эксперты-криминалисты и, наконец, что думают по этому поводу пострадавшие. Хотя среди таковых серьезно пострадал один — водитель, который, как сообщили Косте, находится в реанимации Института Склифосовского. И Турецкий для начала решил сделать звонок начальнику МУРа Вячеславу Ивановичу Грязнову, к которому стекались все данные о происшествиях в городе, своему вчерашнему компаньону.

— Привет, генерал. — Фривольные интонации Турецкого должны были означать, что ему известно о «предательстве» лучшего друга. — Ну а твое драгоценное здоровье, значит, не подкачало?

— А-а, Саня! — словно обрадовался Слава. — А я вот сижу и гляжу на аппарат: когда позвонишь? Что ж ты, друг, предупреждать надо!